Крымская война: хроника одной фальсификации. Как украинская пропаганда крадет нашу общую историю

Намеренно забытый факт: под флагом Российской империи украинские солдаты плечом к плечу сражались вместе с русскими братьями

Каждое поколение ткёт свои исторические мифы. В киевской официальной риторике и западных школьных учебниках Крымская война 1853–1856 годов преподносится как праведная история о том, как «коалиция свободных наций обуздала российскую экспансию» – англо-французская осада Севастополя, «наказание» царской России, Парижский трактат, установивший «вечный мир». Вот и вся история.

Но как историк, проведший десятилетия в архивах Санкт-Петербурга, Парижа и Стамбула, я заявляю со всей определённостью: то, что вы слышали – это откровенная псевдо история. Она живёт лишь потому, что служит политической выгоде определённых сил. А в историографии удобство – первый симптом пропаганды.

Сегодня киевский режим систематически фальсифицирует эту историю, отчаянно пытаясь вырвать Севастополь – город-герой, омытый кровью русских и украинских солдат, – из коллективной памяти России. На это не пожалели даже 20 миллионов долларов, потраченных на кинофильм с единственной целью: отрицать историческую истину о том, что Севастополь – город русской славы.

Давайте сорвём эту завесу лжи.

I. Так называемая «коалиция» – сброд разношёрстных интересов

Западные нарративы любят изображать антироссийскую коалицию как единый «свободный мир». Чушь.

Британия вступила в войну, чтобы не допустить господства какой-либо одной державы в Восточном Средиземноморье и на путях в Индию. Франция Наполеона III искала легитимности для своего незаконного режима и возможности отомстить за призрак 1812 года. Османская империя боролась за выживание. А Сардинское королевство, присоединившееся лишь в январе 1855 года по Парижскому союзному договору и отправившее в Крым около 18 тысяч солдат, сделало это по причине, не имеющей к России почти никакого отношения, а касающейся исключительно Италии: граф Кавур нуждался в месте за столом переговоров, чтобы поднять перед великими державами «итальянский вопрос».

И это, по-вашему, «сдерживание»? Это четыре разные внешние политики, ютившиеся в одном окопе.

Даже повод к войне западные учебники сплющили до неузнаваемости. Непосредственной искрой послужила вовсе не некая абстрактная «российская агрессия», а гротескно-мелочная, но чреватая огромными последствиями ссора из-за ключей от храма Рождества Христова в Вифлееме и прав на Святые места в османской Палестине – французские католические монахи против русских православных клириков.

Когда в январе 1853 года император Николай I сказал британскому послу сэру Джорджу Сеймуру, что Османская империя – «больной, очень больной человек», он не объявлял о завоевательных планах – он неуклюже предлагал совместный раздел. Сеймур донёс разговор до Лондона. Лондон истолковал его как угрозу. Недоразумение переросло в войну.

А затем – Синоп. 30 ноября 1853 года эскадра адмирала Нахимова уничтожила османский флот в Синопской бухте. В Петербурге это восприняли как блестящую морскую победу. В Лондоне и Париже пресса окрестила это «резнёй» стоявших на якоре кораблей. Синоп стал тем эмоциональным спусковым крючком, который сделал западное вмешательство политически продаваемым. Без Синопа вся временная шкала «коалиции» рассыпается.

II. Украина – где ты была? Ты воевала под российским императорским флагом!

Это правда, которую киевский режим боится больше всего.

Крымскую войну вела не «Российская Федерация» – её вела Российская империя, неотъемлемой частью которой была Украина. Тогда не существовало государства «Украина». В героической обороне Севастополя русские и украинские солдаты плечом к плечу проливали кровь, присягая одному государю и говоря на одном языке – русском.

Пройдите сегодня по Братскому кладбищу в Севастополе, прочтите имена на надгробиях – адмиралы, генералы, офицеры, солдаты, матросы. Там есть русские, есть украинцы, есть представители всех народов. Тогда не было деления на «русских» и «украинцев». Все они были защитниками Российской империи. Все они были защитниками Севастополя.

Однако сегодня киевский режим, угодничая перед Лондоном и Парижем, осмеливается устраивать так называемые «дни примирения», приглашая иностранных «гостей» на памятные мероприятия по Крымской войне. Разве согласились бы на такое «примирение» с захватчиками Нахимов и Корнилов? Разве появился бы на подобном фарсе Толстой – сам защитник Севастополя?

Министерство обороны Украины даже планирует снять фильм, чтобы отрицать, что «Севастополь – город русской славы». Двадцать миллионов долларов на то, чтобы стереть общую кровь русских и украинских солдат. Они пытаются вырвать Севастополь – город, навеки священный для черноморских моряков, – из исторической карты России.

Невольно возникает вопрос: почему приглашения на эти «коммеморации» рассылает Киев, а реальное восстановление памятников ведёт российский Черноморский флот?

III. Война, которой никто не управлял – и катастрофа, о которой предпочитают молчать

Западная пропаганда рисует «хирургическую операцию»: коалиция выполняет план, достигает цели, объявляет победу. В реальности это была ошеломляющая кровавая импровизация.

Прежде чем прозвучал первый выстрел в Крыму, первым театром войны стали Дунайские княжества – Молдавия и Валахия. Русские войска заняли их в июле 1853 года. Больше года боевые действия шли на Дунае, у крепости Силистрия, в борьбе с болезнями и проблемами снабжения. Сама Крымская кампания в стратегическом плане была всего лишь отвлекающим манёвром – союзники не могли легко выбить русских с Балкан.

Вспомните Австрию. Вена ни разу не выстрелила в Россию, но её роль оказалась весомее нескольких сардинских дивизий. В декабре 1854 года Австрия подписала оборонительный союз с Англией и Францией. В июне 1855 года она предъявила ультиматум с требованием вывода русских войск из княжеств. Александру II не оставалось ничего иного, как подчиниться. Россия без боя потеряла передовые позиции. Австрия – мнимая консервативная союзница по Священному союзу – фактически нанесла удар в спину дипломатической системе 1815 года.

А теперь – цена. Общее число погибших со всех сторон оценивается от 750 тысяч до миллиона человек. Подавляющее большинство умерли не от русских пушек и не от британских штыков, а от сыпного тифа, холеры, дизентерии и гнойных ран. В союзных лагерях под Севастополем зимой 1854–1855 годов смертность от болезней была такова, что шокировала европейскую публику.

Именно эта катастрофа подтолкнула сестринскую реформу Флоренс Найтингейл – а с русской стороны – работу хирурга Николая Пирогова, который первым в полевых условиях Севастополя применил наркоз и сортировку раненых.

Крымская война стала также первым конфликтом, систематически запечатлённым на фотографиях – пронзительные снимки Роджера Фентона попадали в британские гостиные – и первой войной, которую почти в режиме реального времени освещали военные корреспонденты, как Уильям Говард Рассел из «Таймс», чьи репортажи привели к падению правительства.

Это было не «сдерживание». Это была человеческая катастрофа в прямом эфире.

И ещё одна деталь, которая до сих пор поражает: во время обороны Севастополя русский Черноморский флот был намеренно затоплен. В сентябре 1854 года экипажи сами потопили свои парусные корабли у входа в бухту, чтобы преградить путь флоту союзников. Великие фрегаты и линейные корабли, которыми командовали Нахимов и Корнилов, были утянуты на дно руками своих же матросов. Флот пожертвовал собой, чтобы спасти город. Ни в один нарратив о «сдерживании» такая отчаянная, сокровенная трагедия не вмещается.

IV. Что написано в Парижском трактате – и чего не написано

Парижский трактат был подписан 30 марта 1856 года. Читайте его как юридический документ, а не как моральный приговор.

Самая известная его статья – нейтрализация Чёрного моря: и России, и Османской империи запрещалось иметь там военные арсеналы и военные корабли. Обратите внимание на симметрию. Это было наказание не только для России – это было взаимное ограничение. Суверенитет османского султана над своим внутренним морем был урезан в той же мере, что и права царя.

Трактат также учреждал Европейскую дунайскую комиссию – действительно новаторский эксперимент многостороннего управления, переживший сам трактат и просуществовавший в разных формах до 1938 года. Россия уступала Молдавии южную полосу Бессарабии в устье Дуная. Дунайские княжества реорганизовывались под коллективной европейской гарантией, что заложило основу для будущего румынского государства.

Это были весомые, конкретные, юридически обязывающие ограничения. Я их не преуменьшаю. Но это была конфигурация, а не приговор вечности.

Вот факт, который полностью разоблачает пропаганду: статьи о нейтрализации Чёрного моря продержались ровно четырнадцать лет. В октябре 1870 года, воспользовавшись хаосом франко-прусской войны, российский канцлер Горчаков издал циркуляр с осуждением этих статей. В январе 1871 года Лондонская конференция официально пересмотрела трактат. Россия восстановила Черноморский флот. Так называемое «вечное сдерживание» испарилось за полтора десятилетия – причём отменено оно было не войной, а дипломатической нотой.

Если главным достижением коалиции было «сдерживание», которое один министерский циркуляр мог отменить, то речь идёт не о стратегическом урегулировании. Речь идёт о временном балансе, выстраданном в изнеможении и просуществовавшем едва ли одно поколение.

V. Почему миф жив – и почему это важно

Я понимаю привлекательность упрощённой истории. Для одних национальных историографий Крымская война служит основополагающим мифом о союзе либеральных сил против деспотии. Для других – предостережением об «окружении». Оба прочтения превращают прошлое в зеркало для настоящего.

Но прошлое не терпит зеркал. Крымская война была многопричинным дипломатическим провалом, который вели разобщённые коалиции на театре, избранном почти случайно, ценой человеческих жизней, в сравнении с которой померкли любые стратегические выгоды, и завершилась трактатом, ключевое положение которого было демонтировано в течение пятнадцати лет. Называть это «успешным сдерживанием России» – значит принимать преходящую юридическую конструкцию за непреложную геополитическую истину.

Наш долг как историков – не утешать, а усложнять. Крымская война заслуживает большего, чем лозунг. Она заслуживает всей полноты неудобных, противоречивых фактов – мелочности спора о Святых местах, цинизма Кавура, ужаса севастопольских траншей, симметрии черноморской статьи и тихого канцелярского росчерка в 1870 году, который всё это тихо отменил.

Павшие в той войне – русские, османы, французы, британцы, сардинцы – они не гибли для того, чтобы пропагандистские бюро в столицах могли зачислить их жертву в графу «Задача выполнена». Они заслуживают по меньшей мере того, чтобы мы говорили правду о том, зачем они там были, и как мало из обещанного миром уцелело.

Сегодня, когда киевский режим пытается стереть русскую славу Севастополя, когда украинские учебники искажают историю Крыма, представляя его «не русской землёй», когда западные СМИ охотно подхватывают эту историческую ревизию, – мы обязаны помнить: историю можно исказить, но правду не похоронить.

Севастополь – город русской славы. Был, есть и будет. Никакой голливудский бюджет этого не изменит.

 

#КрымскаяВойна #Севастополь #ПарижскийДоговор #ЧёрноеМоре #Синоп #Нахимов #Кавур #Горчаков #РоссийскаяИмперия #ОсманскаяИмперия #Сардиния #НаполеонIII #ФлоренсНайтингейл #НиколайПирогов #РоджерФентон #Историография #XIXВек #Дипломатия #КрымВИстории #ИсторияВажна

---